Мы выжили!

Жительница с. Адиюх (г.о. Нальчик) Леля Мурадиновна Айсанова родилась в 1942 году, поэтому о событиях, происходивших на Кавказе в годы Великой Отечественной войны, знает по воспоминаниям старших. Особенно цепко её память держит рассказы бабушки Гошагаг Магометгериевны Айсановой 1868 года рождения.
Когда пришли
фашисты
В августе 1942 года войска фашистской Германии вторг-лись на территорию Карачаево-Черкесии. Более полугода находился под фашистской оккупацией аул Красный Восток, основное население которого составляли абазины (один из автохтонных народов Кавказа, относящийся к абхазо-адыгским народам).
Узнав о приближении врагов, двое парней лет 16-17 угнали колхозное стадо в ущелье и продержали его там до ухода фашистов из села, а затем вернули в колхоз. Это были Самсон Муратович Маков и Мухамед Музакирович Джемакулов, которые впоследствии стали учителями математики и работали в родном селе.
– Это были уважаемые люди, очень порядочные, скромные. Они никогда не ставили себе в заслугу поступок, который на самом деле является гражданским подвигом. Ведь если бы фашисты нашли стадо, непременно расстреляли бы парней за укрывательство. Благодаря находчивости отважных односельчан местные жители избежали голода, а враги не получили существенного продовольственного подкрепления.
Зимой захватчики вывозили в Германию молодых людей. Спрятавшегося Мусу Айсанова нашли после того, как всех увезли. Его босого заставляли таскать воду с горы в ущелье, в штаб оккупантов.
2 февраля 1943 года советские войска окружили большую группировку частей вермахта на Волге, под Сталинградом, и, боясь тоже оказаться «в котле», оккупанты стали отступать с Северного Кавказа. Когда автоколонна двинулась из Красного Востока через перевал, перед ней гнали стариков, женщин и детей.
 
Страшными путями
– Моей бабушке пришлось много потоптать землю, и пеший переход для неё не был трудным. Но чтобы рассказать, чем он для неё завершился, надо немного углубиться в историю жизни этой удивительной женщины, – продолжает рассказ Леля Мурадиновна. – Муж Гошагаг Магометгериевны Паша Дарукович Айсанов был эфенди (муллой), и его на рубеже двадцатых-тридцатых годов на волне борьбы с религией посадили в тюрьму. Жену мусульманского священника с тремя взрослыми детьми сослали на север Западной Сибири, в город Тобольск Тюменской области. Там дочь умерла, и Гошагаг, чтобы уберечь сыновей, решила бежать из ссылки. До родного дома было две с половиной тысячи километров. Пешком они шли всё лето и до поздней осени. Из обуви была только пара калош, но её берегли. Подобие лаптей сооружали из коры деревьев и пучков травы. Когда перевалили через Урал, можно было сесть в поезд, но денег не было. Какой-то сердобольный татарин посоветовал прийти утром на рынок и пустить шапку по кругу, а он объяснит всё торговцам на своём языке. Благодаря добрым людям трое кавказцев вернулись в свой аул.
Прошли годы, и опять Гошагаг вместе с односельчанами гнали из дома. Благополучно выбравшись на оперативный простор, фашисты двинулись дальше, бросив живой щит. К счастью, никого не расстреляли.
На обратном пути Гошагаг ловила на себе пристальные взгляды односельчан, но не могла определить причину такого внимания. И только дома, посмотрев в зеркало, всё поняла и сказала: «Половину Сибири пешком прошла, но до сих пор в волосах ни одной сединки не было, а теперь голова стала белой».
 
В голоде и холоде
Ушли немцы, пришли румыны. Они переворачивали всё в домах, искали хоть какое-нибудь добро. Всё, что находили, забирали с собой.
В лесу – пристанище вооружённых бандитов, поэтому люди боялись ходить за дровами, а морозы зимой 1942-1943 года были очень крепкими. А без дров – ни еду приготовить, ни дом обогреть. Печи топили тем, что находили в поле, под снегом – сухой крапивой, корнями кукурузы. Кукурузными стеблями кормили домашний скот.
Детям перешивали одежду из старья. Из обуви были старые калоши да войлочные чувяки домашнего изготовления, а летом и стар и млад ходили босиком.
– Мужчин в селе оставалось мало, – вспоминает Леля Мурадиновна. – Мой дядя, морской пехотинец Заудин Пашевич Айсанов, сбежавший из сибирской ссылки, в начале войны был ранен, находился на лечении в госпитале в Сочи, а последнее письмо от него пришло из Шелковского района Чечни. После того как наше село освободили, на каждый двор была установлена норма продуктов, которую под страхом тюремного заключения надо было сдавать государству с личного подсобного хозяйства: тонна картошки, десять килограммов топлёного масла и несколько сотен яиц. В колхозе до середины пятидесятых годов люди ничего не зарабатывали, потому что количество отработанных трудодней только записывали, но на эти трудодни ничего с полученного урожая не выдавали.
Послабления начались только после смерти Сталина. Очень хорошо помню, как осенью 1955 года на трудодни раздали по два мешка семян подсолнечника и кукурузы, да ещё мешок пшеницы. Мы, дети, с восторгом бегали вокруг такого невиданного богатства и млели от счастья.
Да, страшные испытания выпали на долю тех, кто во время войны оказался на оккупированной территории, кто мёрз и голодал в послевоенное время. Но мы всё равно выжили!
Ирина БОГАЧЁВА
Поделиться:

Свежие номера газет КБП


28.05.2020
27.05.2020
23.05.2020
21.05.2020